То под лапами снег, то зеленые травы. Камни их иногда издерут до крови. Попытайся понять сущность волчьего нрава, Глубину волчьей ласки, силу волчьей любви.
Попытайся постичь силу волчьего горя, Степень волчьей тоски, приходящий извне. Разбери интонацию волчьего воя, Посвященного только одной лишь луне.
И тогда ты поймешь, почему убивая, Умирая, любя, мы спокойно живем. Потому что лишь мы так доподлинно знаем, Как от боли в ночи волчье сердце поет.
Ах, как много выпало снега, Да как же когти рвать по утру. Одиноким волком я бегал И одиноким волком умру. След саней пурга заметает. Не достать их — слаб стал и стар, А кабы я общался со стаей - Был бы хоть какой-то навар.
Я бы залетел на оглоблю - Оттолкнуться легче с нее, А потом за гриву ли, в лоб ли - Что мое, волкИ, то мое. Я в удачу с измальства верил, Мне удачи не занимать. А я из всех на свете артерий Сонную люблю обрывать.
Ты как дашь по ней правым нижним, Дернешь влево — и нет проблем. Стая мигом кровищу слижет Да залысины на земле. И обнимет меня волчица За детей, раз туды в качель. А это надо же так напиться Родниковой воды в ручье.
Это надо же так объесться Той коровой в прошлом году. А поливай, семья моя, лесом, Без добычи я не уйду. Люди пьют на радостях водку И целуют ружья в засос. И вот волчонок мой самый кроткий Пулю взял, как мяса кусок.
На луну я выл — захлебнулся Непроглоченной вязкой слюной. И от этой песни заснул сам, Чтоб очнуться с новой женой. Чтобы снова взять это тело, Без которого мне не жить, Чтобы снова пурга свистела. А ты, последыш, не тужи.
Одинокий волк — это круто, Но это так, сынок, тяжело. Ты владеешь миром, как будто, И не стоишь в нем ничего. Ах, как много выпало снега, Да как же когти рвать по утру. Одиноким волком я бегал И одиноким волком умру.
Одинокая птица над полем кружит, Догоревшее солнце уходит с небес. Если шкура сера и клыки что ножи, Не чести меня волком, стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока, А не крови, бегущей из порванных жил. Если вздыблена шерсть, если страшен оскал, Расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул, Забывая, каков над землей небосвод. Там я собственной крови с избытком хлебнул До чужой лишь потом докатился черед.
Я сидел на цепи и в капкан попадал, Но к ярму привыкать не хотел и не мог. И ошейника нет, чтобы я не сломал, И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Не бывает на свете тропы без конца И следов, что навеки ушли в темноту. И еще не бывает, чтоб я стервеца Не настиг на тропе и не взял на лету.
Я бояться отвык голубого клинка И стрелы с тетивы за четыре шага. Я боюсь одного — умереть до прыжка, Не услышав, как лопнет хребет у врага.
Вот бы где-нибудь в доме светил огонек, Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке... Я бы спрятал клыки и улегся у ног. Я б тихонько притронулся к детской щеке.
Я бы верно служил, и хранил, и берег - Просто так, за любовь — улыбнувшихся мне.. ... Но не ждут, и по-прежнему путь одинок, И охота завыть, вскинув морду к луне.
Послушай! Там в глуши Среди тиши Раздался боли крик... Ты к ним привык? Тогда иди своей дорогой. Усмешкой злой волков не трогай- Не терпят смеха над собой И встречных в клочья рвут порой. Спеши, не поднимая глаз, Беги домой сейчас, Но вспомнишь вой, когда уснешь, Во сне слезу и кровь прольешь За тех, кто одинок, Непонят и жесток... Проснешься...Там в глуши Среди тиши Раздается крик опять... Но ты не хочешь понимать
Мы волки — по закону злые, И пусть простят нам бешенный оскал. Что делать, мы с рождения такие И не умеем улыбаться вам.
А нас не любят — бьют и в хвост, и в гриву, На цепь в "Зоо" сажают, что с того! Мы в сказках обязательно лихие И зла желаем всем до одного.
А вы побудьте в шкуре хоть недолго, На мир взгляните так, как видим мы, Хоть раз почувствуйте себя вы волком, Поймите нас до глубины души.
Узнаете тогда вы вкус свободы, И как до хрипа душит поводок. Поймёте, что такое "право гордых", И сколько стоит лишь один рывок.
А если испытать облаву, Когда вокруг флажки, глаза, стволы, И ощутите смерти вы прохладу, Когда выходишь с егерем на ты:
Когда щелчок — курок взведён, и выстрел! И бок в крови, но ты успел, ты смог! А после... Не нашёл ты близких, Их уволок удачливый стрелок.
И так всю жизнь — по лезвию, по бритве, Всю жизнь в бегах и ты клянёшь судьбу. И вот тогда прийдёшь к нам на поляну, Где вместе мы повоем на луну, Кроваво-бледную холодную луну...
Комментарии пользователя WalkodaW
НЕСПАТЬ.FM!!
И рты ощерились клыками.
Опять настал последний час,
А значит, снова быть волками.
Я знать не знаю, кем ты был,
Откуда ты пришёл, не знаю.
У нас с тобой один источник сил,
И мы ведём с тобою стаю.
Опять нам слышен Белый Зов,
Опять Безмолвие нас манит.
И пусть Закон волков суров,
Но волк на волка не восстанет.
Желты клыки у стариков,
Белы клыки у малолеток.
Надёжна память у волков,
Она хранит узоры клеток.
И снег блестит, и светом бьёт,
И ветер реквием заводит.
Но стаю мы ведём вперёд,
Туда, где только волки ходят.
Судьба изгоев не страшна,
Себя избранником считаешь,
И стая волчия сплошна,
И ты в себе её вмещаешь.
Задумайся над содержаньем.
Быть может, песня о любви,
Или печаль, тоска, страданье.
Он долго жил среди ослов,
Он ненавидел одолженья,
Знал он нежность и любовь,
И ревность, боль и униженье.
Он думал, что прошла любовь,
Поставил в этом деле точку,
Послушался опять ослов,
И превратился в одиночку.
Он понял, что такое страх,
Он понял, что такое счастье,
Боится, что остался прах,
Да и в душе опять ненастье.
Он ненавидит сам себя,
Он будет жить, страдать, бороться,
Он не забудет ничего,
Что в этой жизни как даётся.
Волк будет жить среди людей,
Он не поставит в жизни точки.
Ничто не может быть сильней,
Чем сердце волка-одиночки...
Но сил на эту веру не осталось…
Я ветер пересохшим ртом ловлю
И он ко мне испытывает жалость…
Я старый, от погонь уставший волк,
И лапы часто сводит мне от боли…
Я тот, кто не находит в жизни толк,
Когда она кончается в неволе…
Так трудно и так просто быть собой,
Когда вокруг — всё так непостоянно!..
Порою близким кажется чужой,
А близкий — чужаком и это странно!..
Луна — лишь плоский равнодушный блин.
Кричи, молчи — без разницы ей это…
Я здесь один… Совсем-совсем один…
Стена из звёзд без бреши, без просвета…
Шипят деревья, царапают кусты,
А впереди — обрыв, а за обрывом — лето…
Лишь шаг вперёд… И ты — уже не ты…
И мига лучше, вероятно, нету…
Свист ветра. Хлынула свобода!
Затем земля — подпрыгнула она -
Вся жизнь моя, и вся моя природа…
И только звук, как лопнула струна…
…Я вижу свет. Он давит на глаза.
И веки я послушно опускаю…
Я слышу неземные голоса -
Они зовут меня обратно в стаю….
Не веруя и не любя,
Ты знаешь, что должен вернуться живой
И жить на Земле для себя.
Тебя предавали не раз и не два,
И Смерти в глаза ты смотрел,
И тратить отвык ты пустые слова,
Когда брал врага на прицел.
Не слушай, но думай, захлопнута дверь,
Ты волк-одиночка, ты загнанный зверь,
Ты загнанный зверь.
Приклеился нож твой к руке на крови,
Сверкнула в глазах твоих сталь.
Сожги все мосты, нити все оборви,
Ступи на горящий асфальт!
Не слушай, но думай, не кайся, но верь,
Ты волк-одиночка, ты загнанный зверь,
Ты загнанный зверь.
Запомни, герой, и сомненья отбрось -
Достоин лишь тот выживать,
В ком мрачным огнем разгорается злость
И нечего больше терять!
Не слушай, но думай, захлопнута дверь,
Ты волк-одиночка, ты загнанный зверь,
Ты загнанный зверь.
Камни их иногда издерут до крови.
Попытайся понять сущность волчьего нрава,
Глубину волчьей ласки, силу волчьей любви.
Попытайся постичь силу волчьего горя,
Степень волчьей тоски, приходящий извне.
Разбери интонацию волчьего воя,
Посвященного только одной лишь луне.
И тогда ты поймешь, почему убивая,
Умирая, любя, мы спокойно живем.
Потому что лишь мы так доподлинно знаем,
Как от боли в ночи волчье сердце поет.
Стрекотали про смерть сороки
Беспардонную чепуху.
Упоённо рычала свора,
Егеря поднимали плеть -
Все искали, где тот, который
Призван выйти был и умереть?
Нет, любимая... Даже в мыслях
Я не буду ни чей холоп.
Я уже не подам под выстрел
Свой упрямый звериный лоб.
И моя негустая шкура
Не украсит ничей камин.
Пуля — дура? Конечно, дура...
Только в поле и я — один...
Всё бело, и борзые стелют
Над равниной беззвучный бег.
Эх, дожить бы хоть до апреля -
Посмотреть как растает снег.
Как по небу бегут беспечно
Облака до краёв земли...
И влюбиться в тебя навечно,
За секунду до крика: "Пли!"
Да как же когти рвать по утру.
Одиноким волком я бегал
И одиноким волком умру.
След саней пурга заметает.
Не достать их — слаб стал и стар,
А кабы я общался со стаей -
Был бы хоть какой-то навар.
Я бы залетел на оглоблю -
Оттолкнуться легче с нее,
А потом за гриву ли, в лоб ли -
Что мое, волкИ, то мое.
Я в удачу с измальства верил,
Мне удачи не занимать.
А я из всех на свете артерий
Сонную люблю обрывать.
Ты как дашь по ней правым нижним,
Дернешь влево — и нет проблем.
Стая мигом кровищу слижет
Да залысины на земле.
И обнимет меня волчица
За детей, раз туды в качель.
А это надо же так напиться
Родниковой воды в ручье.
Это надо же так объесться
Той коровой в прошлом году.
А поливай, семья моя, лесом,
Без добычи я не уйду.
Люди пьют на радостях водку
И целуют ружья в засос.
И вот волчонок мой самый кроткий
Пулю взял, как мяса кусок.
На луну я выл — захлебнулся
Непроглоченной вязкой слюной.
И от этой песни заснул сам,
Чтоб очнуться с новой женой.
Чтобы снова взять это тело,
Без которого мне не жить,
Чтобы снова пурга свистела.
А ты, последыш, не тужи.
Одинокий волк — это круто,
Но это так, сынок, тяжело.
Ты владеешь миром, как будто,
И не стоишь в нем ничего.
Ах, как много выпало снега,
Да как же когти рвать по утру.
Одиноким волком я бегал
И одиноким волком умру.
Догоревшее солнце уходит с небес.
Если шкура сера и клыки что ножи,
Не чести меня волком, стремящимся в лес.
Лопоухий щенок любит вкус молока,
А не крови, бегущей из порванных жил.
Если вздыблена шерсть, если страшен оскал,
Расспроси-ка сначала меня, как я жил.
Я в кромешной ночи, как в трясине, тонул,
Забывая, каков над землей небосвод.
Там я собственной крови с избытком хлебнул
До чужой лишь потом докатился черед.
Я сидел на цепи и в капкан попадал,
Но к ярму привыкать не хотел и не мог.
И ошейника нет, чтобы я не сломал,
И цепи, чтобы мой задержала рывок.
Не бывает на свете тропы без конца
И следов, что навеки ушли в темноту.
И еще не бывает, чтоб я стервеца
Не настиг на тропе и не взял на лету.
Я бояться отвык голубого клинка
И стрелы с тетивы за четыре шага.
Я боюсь одного — умереть до прыжка,
Не услышав, как лопнет хребет у врага.
Вот бы где-нибудь в доме светил огонек,
Вот бы кто-нибудь ждал меня там, вдалеке...
Я бы спрятал клыки и улегся у ног.
Я б тихонько притронулся к детской щеке.
Я бы верно служил, и хранил, и берег -
Просто так, за любовь — улыбнувшихся мне..
... Но не ждут, и по-прежнему путь одинок,
И охота завыть, вскинув морду к луне.
Среди тиши
Раздался боли крик...
Ты к ним привык?
Тогда иди своей дорогой.
Усмешкой злой волков не трогай-
Не терпят смеха над собой
И встречных в клочья рвут порой.
Спеши, не поднимая глаз,
Беги домой сейчас,
Но вспомнишь вой, когда уснешь,
Во сне слезу и кровь прольешь
За тех, кто одинок,
Непонят и жесток...
Проснешься...Там в глуши
Среди тиши
Раздается крик опять...
Но ты не хочешь понимать
И пусть простят нам бешенный оскал.
Что делать, мы с рождения такие
И не умеем улыбаться вам.
А нас не любят — бьют и в хвост, и в гриву,
На цепь в "Зоо" сажают, что с того!
Мы в сказках обязательно лихие
И зла желаем всем до одного.
А вы побудьте в шкуре хоть недолго,
На мир взгляните так, как видим мы,
Хоть раз почувствуйте себя вы волком,
Поймите нас до глубины души.
Узнаете тогда вы вкус свободы,
И как до хрипа душит поводок.
Поймёте, что такое "право гордых",
И сколько стоит лишь один рывок.
А если испытать облаву,
Когда вокруг флажки, глаза, стволы,
И ощутите смерти вы прохладу,
Когда выходишь с егерем на ты:
Когда щелчок — курок взведён, и выстрел!
И бок в крови, но ты успел, ты смог!
А после... Не нашёл ты близких,
Их уволок удачливый стрелок.
И так всю жизнь — по лезвию, по бритве,
Всю жизнь в бегах и ты клянёшь судьбу.
И вот тогда прийдёшь к нам на поляну,
Где вместе мы повоем на луну,
Кроваво-бледную холодную луну...
opga.ucoz.com
opga.ucoz.com
opga.ucoz.com
www.opga.ucoz.com
www.opga.ucoz.com
www.opga.ucoz.com
www.opga.ucoz.com
www.opga.ucoz.com